narine13e

Categories:

Дядя Никал и другие

Очень люблю эту серию натюрмортов от Сергея Наразяна. Он пишет их, раскладывая разные предметы на старом табурете с потрескавшейся краской. В моем далеком ереванском детстве было много деревянных поверхностей с таким вздувшимся покрытием, отходившем кусками. Например, любые старые двери, забор колдуньи Рипсик во дворе детского садика, двери нашего чулана на балконе, которые, кажется дед сколотил сам, когда вышел на пенсию. А на моем любимом табурете, таком же, как у Сереги Наразяна, краска никогда не вздувалась. А вот огромные, ароматные фрукты на ней всегда были. Правда на тарелочке. Помните какие тогда были фрукты? Огромные... А на табуретке, потому что она была как раз мне по росту.  Еррорд Мас пах тогда фруктами и зеленью так, как не пахнет сейчас.

Дед Никал жил этажом ниже. Когда мы сильно шумели, кто-то из его квартиры брал швабру и стучал ею по потолку. Тогда бабушка говорила, что сейчас дед Никал рассердится. Мы утихали, хотя соседа никто не боялся. Но это был условный знак — дядя Никал рассердится, значит пора переходить к более тихим играм.

Никал был ветераном Великой Отечественной. Летом из-под его рубашки виднелась страшная багровая рана, ожег полученный им в горящем танке, из которого он каким-то чудом успел выбраться. Все детишки подъезда вот так условно боялись раны деда Никала.

На первом этаже жили дядя Норик и тетя Роза, интеллигентная пара, Две их дочери Люся и Ира считались первыми красавицами Еррорд Маса. Семья часто уезжала в родительский дом в Аштараке. Весь подъезд в случае болезни детей обращался к тете Розе или приезжал к ней в больницу сдавать анализы. Она никогда не отказывала, а когда мы переехали, даже приезжала осматривать нас с сестрой на другой край города.

А маникюр весь подъезд делал у тети Юли, жившей на нашем этаже. Некоторые у нее еще и стриглись и шили платья. Ее квартира пахла идеальной чистотой. Всю жизнь курчавая ассирийка тетя Юля носила аккуратную короткую стрижку. Я помню ее еще рыжей. К концу жизни ее волосы поседели, но не изменили своей формы. С самой верхней полки книжного шкафа тети Юли с обложек пары художественных альбомов смотрел усатый мужчина. Я помню его имя - Рачья, помню его работы, тетя Юля давала мне полистать, когда я стала старше. Это был ее брат. И иногда я просматриваю электронный каталог Национальной галереи Армении, надеясь узнать, вспомнить его картины. 

А напротив Юлии жила тетя Грануш. Ее дом был совсем другим — тоже идеально чистым, но совершенно по-другому. В мире тети Грануш было очень уютно и тепло: он состоял из пледов, ковров, подушек и ее любви. Если тетя Юля выкладывала на пол чугунные  копии советских монументов, чтобы я не мешала ей пообщаться с бабушкой, то тетя Грануш заваливала игрушками — резиновыми клоунами, голубым пуделем, и чем-то еще. Один из ее сыновей стал моряком. Сосед-моряк в Армении это из жанра фантастики, но таки он у меня был! А ее муж дядя Серож водил троллейбус. И я не могу вам передать это чувство, когда едешь с дедом в троллейбусе, и никто не знает водителя, а ты ему такая «Дядя Серож, а мы скоро доедем?!».

Пока бабушка готовила, я играла на балконе, чтоб была под присмотром. табуретка была мне как барная стойка. Рядом с домом шумел рынок, откуда доносился запах зелени и фруктов. 

Нет теперь в доме этих табуреток. И бабушки моей нет, и никого из упомянутых здесь соседей Еррорд Маса кроме тети Иры, разве только колдунья Рипсик все еще смеется над клиентами, ну так она и не из нашего подъезда, и вообще из другой сказки. Все они навсегда в моей памяти, как и фруктовый запах рынка, по которому я каждый раз тоскую, навещая семью двоюродного брата в той самой квартире, здороваюсь с внуками тети Розы, пытаюсь узнать в детишках тех, с кем играла очень много лет назад. Но — все другие, всё другое. Только солнце Еррорд Маса такое же золотистое и горячее, и все также виднеется из окна родильный дом, в котором я появилась на свет. Все-таки это волшебное чувство, смотреть на место, где ты родился. Спасибо,Сергей, за эту серию. Ведь и в городе не осталось таких облупившихся деревянных поверхностей, а ты столько всего мне сейчас напомнил. 

promo narine13e october 24, 2019 07:00 2
Buy for 30 tokens
В 1910-е годы была написана культовая пьеса Левона Шанта. В Армении она и теперь культовая. Сюжет мистический: духи древнего капища регулярно общаются с монахами, построившими на этом месте свои алтари. Здесь — подробное изложение сюжета. Ниже — совсем краткое содержание, чтобы понимать, о чем…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic