Интересное о жизни, редкое - об Армении (narine13e) wrote,
Интересное о жизни, редкое - об Армении
narine13e

Categories:

Подплавить бронзу

В моем советском детстве писатели были очень великими и совсем бронзовыми. Как боги. Ну как минимум - титаны. В нашей школе имени Льва Николаевича висели на красных бархатных щитах цитаты великих о великом.Особенно запомнилась цитата Ленина: "Какая глыба! Какой матерый человечище!". Лишь много позже эти сквозь их величественные образы стало проступать простое человеческое.


Моя прекрасная бабуля Лидия Георгиевна считала, что к истории жизни писателей необходимо прикасаться как можно ближе. Поэтому нас с сестрой вывозили "на воды" и проводили по лермрнтовским местам. Несмотря на то, что дед в тот год почти ослеп, у бабушки была одышка, а мы очень хотели на карусели, нас повели к гроту Дианы в Пятигорске, где Печорин встречался с одной из тех несчастных, что имели неосторожность поддаться его чарам.

Боже! Мы ходили по памятным местам, где они знали каждый камень! Объясняли, как тут всё было в те времена: например, что места для балов под открытым небом украшались цветами. Это последнее очень меня впечатлило: простая на вид площадка с каменными скамьями так и ожила перед нашим взором.

Деда не стало через пару месяцев. Только теперь, спустя годы, я понимаю, почему они так спешили. Через пару лет, в последний год своей жизни, бабушка заставила меня прочитать "Героя нашего времени". Видя, что мне неинтересно, читала вслух вместе со мной. Каждый раз когда Печорин задирал Грушницкого, она восклицала: "ну что за характер!". Для меня это было первое познание обратной стороны великого имени. В школе нам как-то ненавязчиво внушали мысль, что люди, которым ставят памятники безупречны. Почти как Ленин.

Бархатные щиты с "матерым человечищем" мирно соседствовали в наших реалиях с ободранным кафелем в санузле и с выбитым то тут, то там школьным паркетом.

Писатели смотрели на нас благостными или трагическими лицами. Однажды у меня случилось прилюбопытнейшее открытие Чаренца.

Про армянских писателей мы знали, что должны ими гордиться.Особенно их произвндениями, посвященными великим королям. Школьные преподаватели армянской литературы мне попадались двух типов: одни были патриотками Армении и рассказывали о великом Ленине, вторые были патриотками Армении и рассказывали об армянских королях. Тех и других объединяло одно: история отцеубийцы Самвела из романа Раффи, которая погружала класс в ступор изумления. Они называли это убмйством во имя родины, что пазлом ложилось на идею самопожертвования, которую вкладывали во всех советских школьников от элегантного Львова до сурового Владивостока, от холодного Архангельска и до загадочной Кушки - самой южной точки СССР. Лишь позже стало ясно, что родителей принц Самвел заколол не за родину, а за христианскую веру, но о религии советским детишкам предпочитали не говорить.

И вот посреди этого пафосного пустословия - Чаренц. На тот момент он был для меня одним из безжизненных Великих, писавших о непостижимом моим юным умом Великом. "Дева-призрак с дивными глазами, дева с голубой прозрачной кожей, бледная, как будто от чахотки, как лампада, дева, ты сияешь"... Боги, что это? Что это было!? Призрак! Голубая кожа! Чахотка! Как интересно!!! Стихотворение очень взволновало меня, заворожило. Я перечитывала его, не понимала смысла, снова перечитывала.

Следующим произведением был "Кучерявый мальчик". Мальчик-пионер марширует с товарищами и выходит... к могиле, на которой написано имя Егише Чаренца! Первое, о чем я подумала: божечки!!! Как такое возможно? Все другие пионеры советской литературы, если и выходили к могилам, то только великих большевиков и в качестве почетного караула. А чтоб к могиле живого на момент написания стихов поэта - нонсенс. "Дети! Великий Чаренц написал великую поэму о великом Ленине "Ильич и Али". Через много лет я прочитала это непростое, как выяснилось, произведение о простом рабочем, который узнал о событиях в далекой России.

А самую любимую мою историю о Льве Толстом можно назвать троллингом 80 левела. Писатель любил ходить в крестьянской одежде и отправился как-то раз в таком виде на вокзал наблюдать за жизнью. Из прибывшего поезда вышла дама, окликнула его, приняв за носильщика. Писатель безмолвно взял ее вещи, донес до экипажа, принял оплату. Вечером изумленная гостья четы Толстых узнала его в главе семьи дома, куда ее пригласили на ужин. Все думаю, почему ничего такого нам не рассказывали? Наверное, потому что великий, все-таки, взял с дамы оплату, а это несомненно, могло вдохновить нас на спекуляции с заграничной жвачкой.


Tags: мемуарыЭ, пишуВмонитор
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo narine13e october 24, 2019 07:00 2
Buy for 30 tokens
В 1910-е годы была написана культовая пьеса Левона Шанта. В Армении она и теперь культовая. Сюжет мистический: духи древнего капища регулярно общаются с монахами, построившими на этом месте свои алтари. Здесь — подробное изложение сюжета. Ниже — совсем краткое содержание, чтобы понимать, о чем…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments