narine13e

Category:

Десакрализация

В моей юности церковь была таинственна и в каком-то смысле недосягаема: другой мир. Чтобы присоединиться к нему нужны были некие жертвы. Какие — никто не знал, это просто витало в воздухе. А в детстве храмы влекли тем, что были островами, на которых жизнь какая-то ДРУГАЯ, не такая как везде. 

Семья была бодро-атеистическая, но в Эчмиадзин мы иногда ездили, и многие праздники отмечали. Отец прекрасно знал историю христианства, ислама, иудаизма, индуизма, шаманизма, и каждое такое действо сопровождалось его тихими, но бескомпромиссными замечаниями. «Перед выходом из церкви оглянись на алтарь и перекрестись»,- о, я была в числе первых армян, которые так делали! За десятилетия атеизма множество простых правил было утрачено и мы заново открывали собственную культуру. Прекрасное знание о том, что перед выходом армянин прощается с Богоматерью в конце восьмидесятых было сакральным! Но потом об этом все узнали. А поскольку народ у нас усердный, то пятиться назад, как раки, до сих пор начинают где-то по главным куполом.

Но сильнее всего меня впечатлил поход в Зоравор лет эдак в семь. До этого я вообще не знала, что в Ереване есть храмы: мои никогда туда не заходили,  хоть и ездили в Эчмиазин регулярно. В Зораворе мы оказались с папиной кузиной, которая взялась забрать нас после какого-то детского спектакля, а ей самой нужно было по дороге в церковь. Она купила свечи и дала нам с сестрой по одной. В этом не было ничего необычного, мы и раньше втыкали в серый песок тонкие восковые палочки и наблюдали, как они горят. Но тут она сообщила нам, что ставя свечу нужно загадать желание. Такой простой и доступный магический ритуал очень меня порадовал. Но папа, конечно же, сказал вечером, что все это глупости, и церковь не фокусник, желания исполнять, а свечи покупать необходимо, потому что это статья дохода для храма, который нужно поддерживать, как достояние нашей культуры.

Потом, лет в 14, я узнала, что женщины в храме должны покрывать голову. Ну... надеть платок было поступком в те годы, скажу я вам. Не так, чтоб героизмом, но все-таки поступком, и я его совершила.

И всегда-всегда было это  ощущение недостаточности, незавершенности, ощущения, что я чего-то не доделываю для церкви, для бога, что мало этих стояний и чтений, и нужно что-то еще. И я стала приезжать в Зоравор сама, без взрослых. В платочке. Это было начало девяностых, и в храме еще встречались старушки, которые тоненькими голосами подпевали священнику во время службы. От нынешних они очень сильно отличались: им было гораздо легче косить под дореволюционных дам, ведь они были максимум дочерьми таких женщин, а не правнучками, как сегодняшние церковные старухи. Особенно запомнилась мне одна очень худая женщина с прямой как палка спиной и в кружевном платке. Она всегда пела. Голоса порой не хватало для верхних нот, но она знала всю службу! 

Шли годы и в храмах становилось все больше и больше молодежи. Мы сопротивлялись сектам. Нельзя сказать, что церковь отвечала на наши вопросы или что -то тако давала нам. Нет. Абсолютно ничего. Мы просто приходили, приносили себя, потому что кругом бушевали девяностые, и почти все наши потянувшиеся к религии ровесники ходили к неохаризматам. 

Чувство пустоты не оставляло. Раньше в детстве казалось, что стоит приблизиться к храму. как произойдет некое волшебство, а стоит некоторое время пособлюдать несложные правила, как тебе откроется Тайна. Откуда это в моей голове? Не знаю, так казалось. Даже не знаю, у всех ли было такое, или это мои личные ощущения. И я ходила: воскресные службы, с непременным вставанием на колени, ежевечерний «Отче наш» и... и ничего не менялось. Тайна, которая так манила в самом начале, оказалась горизонтом: отдалялась неизменно, в ответ на любое приближение, а между мной и этим далеким образом на горизонте оставалась звенящая пустота и тщета. 

Тайна уходила. Священники из ее хранителей постепенно превращались в моих глазах в стражей некоего порядка. Воцерковленному человеку неизменно накладывают табу на полет мыслей. Это неизбежно в любой религиозной системе: не смей думать то-то и то-то, а думай так-то и так-то. Со временем стло очевидно, что эта искусственная преграда и есть «тайна». Причем держится она исключительно а добровольном согласии человека не думать так-то, а думать как скажут. 

Прошло много лет. В церковь я давно не хожу, и куда исчезла та невероятная таинственная притягательность, которой она манила в юности — не имею понятия. 


promo narine13e october 24, 2019 07:00 2
Buy for 30 tokens
В 1910-е годы была написана культовая пьеса Левона Шанта. В Армении она и теперь культовая. Сюжет мистический: духи древнего капища регулярно общаются с монахами, построившими на этом месте свои алтари. Здесь — подробное изложение сюжета. Ниже — совсем краткое содержание, чтобы понимать, о чем…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic